Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат

Содержание

Врач альголог – кто это

Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат

Исследования европейских врачей, показали, что боль, это самая крупная проблема в здравоохранении. Хроническая боль, это предмет жалоб каждого пятого пациента.

Специалист по болевой терапии – альголог занимается проблемами хронической боли при умеренных и сильных ее проявлениях.

Эта специальность официально включена в список медицинских направлений в таких странах, как Китай и Австралия и проходит в подготовительную стадию в медицинских институтах США и Евросоюза.

Хронические боли, это сигнал возможных осложнений

Боль, это сигнал ЦНС о наличии сбоя в рабочих функциях организма. Она обладает способностью регулировать болевые импульсы, делая их более слабыми или усиливая. В зависимости от индивидуальных особенностей и болевого порога мы по-разному воспринимаем воздействие этой боли.

  • Современное общество живет в условиях постоянного стресса под воздействием неблагоприятных экологических факторов и с пренебрежением к правилам здорового образа жизни. Нервная система дает сбой. Мы получаем болевые сигналы, не связанные с источником болезни и многократно усиленные болевые импульсы.
  • Атрофические изменения в скелетно-мышечной системе могут самостоятельно становиться механизмом, запускающим болевые сигналы.
  • Эмоциональная неуравновешенность и депрессия, проявление страха или гнева зачастую сопровождаются болевым синдромом.

Когда причина возникновения боли совпадает с диагнозом, узкие специалисты справляются. Но если, несмотря на проводимое лечение, боль возрастает и становится нестерпимой, помощь оказывает альголог.

История возникновения альгологии

Основой для нового научного направления являются дисциплины, которые тесно связаны с болевыми ощущениями. Это области онкологии, анестезиологии, нейрохирургия, психология и психиатрия. В 2003 году эта медицинская специальность была выдвинута в самостоятельное звено.

Необходимость создания экстренной медицины пришла из осознания малоэффективности фрагментированного лечения у узких специалистов. Любой пациент, попадая на обследование, проходил ряд специалистов, которые независимо назначали курс лечения. Зачастую вопрос о том, какое лечение считать приоритетным вызывал многочисленные споры.

После учреждения альгологии, больные проходят обследование у специалиста по альгологии и получают интегрированный комплекс процедур. Особое место в диагностике и изучении способов лечения, альгологи отводят поиску источника аномального вида боли, которая не имеет объективных причин и не может лечиться узкими специалистами.

Способы диагностики и снятия боли

Для определения интенсивности болевых ощущений альгологи пользуются визуальной аналоговой шкалой.

Для снятия хронической боли используются медикаментозные методы, делаются блокады на области мышц и позвоночника, применяется фацетная блокада суставов. Хорошие результаты дают методы физиотерапии.

Наиболее быстрый и эффективный метод устранения сильных болей это блокада поврежденного нерва.

В сочетании с фармакологическими препаратами он сразу снимает боль и устраняет воспалительный процесс. Для проведения процедуры используется рентгеновская установка и ультрасонограф.

Эти приборы позволяют точно определить участок повреждения нерва и ввести туда медикаменты.

Изучение влияния электромагнитной волны на болевые импульсы, открыло возможность бесконтактного метода воздействия, при котором происходит нарушение передачи болевого импульса по нерву.

В числе новых перспективных разработок альгологов, усовершенствованная помпа, которая содержит анальгетики. Она предназначена для постоянного ношения. Удобны и эффективны при использовании специальные имплантаты для спинного мозга, работа которых происходит при помощи аккумуляторов.

С какими проблемами можно идти к альгологу?

Если пациент испытывает острую боль или страдает от хронических (более трех месяцев) болей, у которых узкие специалисты не находят очевидных причин требуется вмешательство врача-альголога.

Он занимается болями, которые возникают в опорно-двигательном аппарате, соединительных и мягких тканях. Устраняет хронические боли в области бедра и головные боли. Облегчит или устранит боли в посттравматический и послеоперационный период.

Помощь альголога может быть востребована при болях невропатического и неврологического характера, при болях в области спины и при онкологических заболеваниях.

Если причина боли неизвестна и не поддается диагностике у специалистов узкого профиля, помочь в данной ситуации сможет только врач-альголог. Он поможет установить ее источник и выберет оптимальный подход к ее лечению.

Источник: https://srochnyj-zaym.ru/vrach-algolog-kto-eto/

Как вылечить хронические боли и кто такой врач алголог | Блог Medical Note о здоровье и цифровой медицине

Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат
Алексей Волошин — врач-алголог, анестезиолог-реаниматолог, заведующий «Клиникой боли», к.м.н.

Врач-алголог — это специалист по лечению хронической боли, независимо от причины, которая вызвала эту боль.

Алгология рассматривает хроническую боль как отдельную самостоятельную болезнь. Не как проявление какого-либо нарушения в организме, а как самостоятельное заболевание со своими особенностями, развитием и подходами к лечению.

Это направление в медицине появилось в середине прошлого века в США и теперь есть в России.

Считается, что боль — сигнал о проблеме с каким-то органом. Разве это не означает, что лечить надо причину (болезнь), а не следствие (боль)?

Часто боль является очень важным симптомом о каком-либо неблагополучии, которое зарождается, развивается в организме и служит защитным механизмом, оберегающим конкретного человека.

Существует очень редкая наследственная патология — врожденная нечувствительность к боли. Это сбой в геноме человека, который делает его нечувствительным к любой боли. К сожалению, такие люди не живут долго.

Средняя продолжительность жизни — 12-15 лет. Они не могут реагировать на какие-либо проблемы, ушибы, на боль или на то, что им горячо. И, соответственно, не успевают принять меры по защите или исправлению ситуации.

Но в мире современной медицины сигнальная система — только верхушка айсберга.

Почему возникают хронические боли, и какими они бывают? Ведь боль в зубе — это явно не то же самое, что и головная боль.

Когда причина, вызвавшая боль, не устраняется долгое время, это становится проблемой. Если долго что-то болит, и возникает перманентное раздражение системы передачи боли, то в организме возникают изменения, так называемые нейропластические процессы.

То есть сигнальная система начинает изменяться. И со временем даже если причину, вызвавшую эту боль, убрать, то изменения в нервной системе останутся. Эти изменения могут вызывать и поддерживать боль еще очень долго.

И тогда, несмотря на то, что причина устранена, боль сама по себе становится болезнью.

В этом случае хирург, ортопед, терапевт или другой врач может умыть руки, сказав, что причины уже нет — все нормально, анатомия в порядке, заболевание вылечено. Но боль у пациента не проходит.

Вот тогда этой проблемой должен заниматься врач-алголог — разбалансированной или сбитой системой передачи боли. Вот в этом и есть различие.

Боль может быть симптомом, который все мы когда-либо испытываем, а может быть самостоятельной болезнью. Это два принципиально разных состояния.

Боль может быть симптомом, а может быть самостоятельной болезнью

К примеру, головная боль. Существует около 200 видов головной боли. Она может быть симптомом, требующим экстренной помощи.

А может быть реакцией на стресс, на электронные устройства, недосыпание и т.д. В этом случае экстренная помощь не требуется, а необходимо пересмотреть образ жизни.

То есть головная боль может быть и симптомом, и следствием неправильного образа жизни, и самостоятельной болезнью, первопричина которой сбой в нервной системе.

Тоже самое касается и зубной боли. К примеру, зуб может болеть из-за пульпита, воспаления или повреждения. Тогда это симптом, и лечить его должен стоматолог.

Бывает, что люди принимают за зубную боль повреждение или воспаление нерва. Это уже совершенно другая ситуация.

Существует много тяжелых изматывающих состояний, причина которых сбой в нервной системе, и тогда это отдельная болезнь, которой и занимается врач-алголог.

Многие считают, что боль, особенно если она не связана с очевидной болезнью или травмой, надо просто потерпеть. Так ли это? Стоит ли терпеть боль?

Что касается терпения боли, которая не связана с болезнью и травмой, нужно быть на 110% уверенным, что это не болезнь и не травма. Потому что есть много болезней неочевидных, скрытых. Пациент, который не особенно хорошо ориентируется в этих болезнях, может сделать неоправданно успокаивающие выводы.

Поэтому связана ли боль с очевидной болезнью или травмой, все-таки должен решать врач, а не пациент. Мы уже говорили, что чем больше терпеть, тем больше нарастают нейропластические изменения в организме.

Чем дальше заходят изменения нервной системы, тем больше шансов, что сформируется устойчивая болезнь — хроническая боль, которая со временем будет изматывать человека все больше и больше.Терпение здесь играет против пациента.

С каждым месяцем терпения боли становится сложнее с ней справиться.

Кому приходится жить с болью? Кто чаще всего становится пациентами врачей-алгологов?

К нам приходят за помощью пациенты всех возрастов. Единственное с кем мы пока не работаем, — это дети. Хроническая боль у детей — отдельная, большая и деликатная тема.

Наши пациенты — это молодые люди, которые проводят много времени в кресле за компьютером, офисные работники, программисты, спортсмены. Каждый из них может столкнуться с проблемой хронической боли.

В числе пациентов врачей-алгологов молодые люди, которые проводят много времени за компьютером

Также люди среднего возраста и старшей возрастной группы. Они часто обращаются с проблемами поражений позвоночника, протрузий, грыж, артрозов суставов, головной боли. Пациенты за 90 лет — тоже частые гости нашей клиники.

Можно отдельно выделить категорию пациентов с профессиональными заболеваниями, например, люди, работающие с вибрациями — строители, швеи и т.д.

И, конечно, мы работаем с онкологической болью. В любом возрасте можно столкнуться с онкологией, в любой части тела.Современная медицина делает очень большие шаги на пути излечения этих людей, а мы стараемся облегчить им жизнь не только во время лечения, но и в ситуациях, когда это, к сожалению, уже невозможно.

В некотором смысле все люди могут стать нашими потенциальными пациентами.

Какими методами пользуются в работе врачи-алгологи?

Есть очень много методов, которые мы используем. От нефармакологической помощи — массажа, ЛФК — до таблеток, порой довольно мощных и, конечно, интервенционного лечения. Последним врачи-алгологи отличаются от остальных докторов.

По сути, интервенционное лечение — это инъекционное введение лекарственного препарата в больную точку тела.То есть вводится обезболивающее, которое блокирует хроническую боль. Это так называемая точечная или таргетная доставка лекарства.

Смысл этой доставки в том, что когда пациент принимает лекарство, то в организм попадает 100% препарата, а до очага болезни доходит всего 3-5%. 95% выводится и размывается по всему организму.

Когда же мы делаем укол в зоне хронической боли, то в проблемную область попадает 95% лекарства, а в организм только 5%. В этом и есть смысл точечной таргетной доставки. В своей работе мы используем различные лекарства.

Это и местные анестетики, и стероидные гормоны, противовоспалительные, обезболивающие, также мы воздействуем на нервы током определенной частоты, иногда можем их разрушить и т.д.

Таргетная доставка лекарства очень точная. Мы точно видим кончик иглы, и куда идет лекарство. Уверены, что оно попадает именно в то место, куда нужно. Мы ставим иголку и на рентгене видим, как она идет, куда идет, через что идет, и прямо в процессе вводим лекарство, которое видим на рентгене в режиме реального времени.

Следим, как оно распространяется, к какому нервному корешку поступает и в каком количестве. Мы убеждаемся, что оно не попадает в просвет сосуда, не затекает в диск, а поступает конкретно, к примеру, в нервный корешок. Все это происходит в операционной, в режиме реального времени.

Мы должны быть уверены в каждом моменте своего воздействия.

Какие преимущества у алгологического лечения в вашем центре по сравнению с другими клиниками?

Наши специалисты предлагают сказать боли: «Нет!». Они располагают богатым опытом работы в сочетании с современным медицинским оборудованием, эффективными лекарственными препаратами и целым рядом инновационных методик — все это позволяет нам творить настоящие чудеса.

Специалисты «Клиники боли» обладают большим опытом работы в сочетании с современным медицинским оборудованием

Что инновационного в алгологии есть в вашей клинике?

Мы открыли новые методы борьбы с хронической болью, которые успешно применяем.

На первом этапе лечения используем международно признанные схемы лечения болевых синдромов, подбираем индивидуальную терапию каждому пациенту, используем вспомогательные методики — физиотерапию, массаж, рефлексотерапию и другие.

На втором этапе при неэффективности консервативной терапии применяем малоинвазивные интервенционные методы, в числе которых:

  • периферические и эпидуральные блокады, в том числе с использованием УЗИ, рентгена и КТ-оборудования;
  • блокады фасеточных, илеосакральных суставов под рентген- и КТ-контролем;
  • внутрисуставные инъекции лекарственных средств;
  • радиочастотная деструкция нервных окончаний;
  • методы продленной анальгезии;
  • невролиз нервов и сплетений.

Третий этап, после купирования болевого синдрома, — профилактические меры против заболеваний.

На четвертом этапе при отсутствии эффекта от проведенной терапии — проведение оперативных вмешательств.

Насколько успешно лечение боли? Может ли человек, страдающий от хронической боли, навсегда от нее избавиться?

Все зависит от человека и от причины, которая вызвала эту боль. От того, как долго болит, и еще целого ряда факторов.

Есть болезни, которые хорошо поддаются лечению. Например, боль, которая связана с анатомическими нарушениями, — грыжа диска, артроз суставов, мышечные спазмы, боль в спине, связанная с неправильной осанкой.

Хуже поддается лечению поражение нерва. Есть болезни, которые очень тяжело купируются.

Например, фантомная боль, постгерпетическая невралгия, центральная постинсультная боль, состояния, когда повреждено само вещество мозга.

Не все боли поддаются лечению. Но если хроническую боль нельзя устранить полностью, мы можем сделать так, чтобы человек вел полноценную жизнь. Чтобы боль была хоть и спутником пациента, но не изматывающим.

Если человек до визита к нам не спит ночами, не ест, не может мыться и надевать одежду, то в ходе лечения он начинает нормально одеваться, принимать душ, встречается с людьми, принимает гостей, ходит на прогулки и нормально спит ночью, высыпается — вот это и есть наша цель.

Даже если он при этом чувствует боль. Наша основная задача — дать пациентам возможность чувствовать себя людьми.

Как подготовиться к приему у алголога?

Для большинства наших пациентов этот визит к врачу далеко не первый. Как правило, они уже проходили несколько осмотров у других врачей и имеют какие-либо обследования на руках — МРТ, КТ и другие. Можно собрать эти исследования.

Прошлые исследования помогают, потому что позволяют не повторять эти круги снова. Они ускоряют принятие решения. Однако первоочередное в алгологии — это личная встреча с пациентом, беседа с ним и осмотр. Все остальное вторично.

Если есть на руках обследования — хорошо, а если нет — не страшно.

Первоочередное в алгологии — личная встреча с пациентом

Как человек, у которого регулярно болит, скажем, локоть, сможет понять, что ему надо на прием к алгологу?

Если на фоне обычного лечения у профильного доктора боль не проходит или усиливается, то, значит, человеку нужно идти к алгологу. Если вы лечитесь, но вам становится хуже, значит, проблема не так проста, как кажется на первый взгляд.

Или, к примеру, если человек сломал руку, перелом давно зажил, а боль не прошла, этим мы и занимаемся.

Что нужно делать после приема у алголога?

Идти по указанному пути. Мы не можем за пациента что-либо предпринять. Врач может сказать, что нужно делать, но следовать рекомендациям или нет — это зависит от человека.

Делать гимнастику, ходить в бассейн, принимать таблетки, трезво ко всему этому относиться, не ждать чуда, но с другой стороны — не отчаиваться. Это тот путь, по которому человек может пройти только сам. Еще очень важен позитивный настрой.

Бывает, что люди приходят для галочки, таких пациентов сразу видно. Или это уже 18-й визит к врачам, они отчаялись и находятся в состоянии глубокой депрессии.

Замечу, что проблема хронической боли часто связана с глубокой депрессией. У нас в клинике есть три психиатра, которые работают только с депрессией, и у всех полно работы. Настрой очень важен.

Для половины людей с хронической болью лечение может быть неэффективным из-за выраженной клинической депрессии.

Можно прооперировать человеку сустав, но если он находится в состоянии депрессии, то боль в суставе может не пройти.

Поэтому очень важен правильный настрой, вера в излечение и желание избавиться от боли, а также принятие ответственности за свое выздоровление.

Источник: https://blog.mednote.life/articles/kogda-lekarstva-ne-pomogayut-kak-pobedit-bol

Медицинский спецназ – МК

Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат

Сергей Гончаров: “У нас есть то, чего нет у обычных врачей!”

01.03.2006 в 00:00, просмотров: 777

Медицина катастроф в последнее время востребована как никогда. Природные и техногенные ЧП происходят с пугающей регулярностью. Предотвратить их — невозможно.

Обрушение крыши Басманного рынка в Москве лишний раз доказало: никто не застрахован от трагических случайностей. Значит, сотрудники Всероссийского центра медицины катастроф “Защита” Росздрава должны быть всегда начеку. Ведь их работа — оказание экстренной медицинской помощи пострадавшим во время терактов, пожаров, наводнений, землетрясений и прочих ЧС.

Недавно гостем “МК” стал директор центра, доктор медицинских наук профессор Сергей Гончаров. Он ответил на вопросы читателей “МК”, которых интересовало: как спасали детей в Беслане, в чем разница работы простого врача и врача-спасателя, крутят ли врачи романы на войне и многое другое.

“Разве массовый психоз бывает?”

— Здравствуйте, Сергей Федорович. Беспокоит Ольга Ярыгина из Пушкина. Я слышала, что очень много людей во время землетрясений, когда обрушиваются здания, погибают из-за так называемого синдрома сдавления. Вот и во время обрушения крыши Басманного рынка, наверное, многие люди из-за этого погибли…

— Это называется краш-синдром.

— То есть лежит под завалом человек живой, а подняли плиту, и он умирает…

— Точно.

— Медицина что-то делает в этом направлении?

— Несомненно. Во-первых, все спасатели и все, кто оказывает первую помощь таким людям, знают одно правило: прежде чем поднять плиту, надо наложить жгут на зажатую конечность. Тогда токсические вещества, которые образовались во время сдавления, не поступают в почку и не блокируют ее.

Но жгут нельзя же наложить на длительное время, да? Надо все равно отпускать, иначе конечность придется ампутировать, и зачастую так заканчивается, если длительное время не снимать жгут. А для того чтобы снять интоксикацию и вывести из организма токсины, нужна “искусственная почка”.

Но во время ЧС пострадавших очень много, а у этого аппарата малая пропускная способность — 4—5 человек в сутки. И вот врачи придумали плазмофильтры: вашу собственную кровь пропускают через такой фильтр, он очищает ее от токсических веществ, и кровь тут же переливают пациенту обратно.

Мы имеем в резерве такие плазмофильтры. Еще очень много аварий происходит на шахтах, когда рабочие попадают в завалы. Например, в Кузбассе. Там отлично научились применять новый препарат перфторан, за цвет его еще “голубой кровью” называют. С его помощью можно справиться с краш-синдромом.

— Здравствуйте, Сергей Федорович. Меня зовут Татьяна, я из Москвы. Я хотела вам задать вопрос по поводу недавних событий, когда перед Новым годом в Чечне около ста детей заболели… Сказали, что был массовый психоз. А такое вообще возможно?

— Да, возможно.

— А почему ни в какой другой “горячей точке” не было этого психоза?

— Были, Таня, были. Представьте себе, если бы это было какое-то заражение, поражение или отравление, то почему только девочки заболели? Мальчики что — недоступны болезни? Они отдельно питаются или отдельно живут? Нет же, все вместе. Мы взяли там все необходимые пробы для анализов, все, что доступно современной технике, провели исследования и ничего не нашли.

Но опытнейший специалист профессор Кекелидзе Зураб Ильич обратил внимание на некоторые психогенные состояния больных. Специалисты учреждения, которое представляет Кекелидзе, вылетали туда, долго работали, и я не имею основания не доверять им. Мы исследовали все смывы, пробы воздуха, кровь.

На сегодняшний день мы ничего не нашли из того, что могло быть причиной отравления, поражения и т.д.

— А вы там лично были?

— По понятным причинам я не могу быть везде. Там был наш главный токсиколог. С ним работали специалисты нашего центра. А я в большей мере врач-организатор.

— Поняла. Ну, спасибо вам за ответ.

— Добрый день, Сергей Федорович, меня зовут Елена, я студентка МГУ. Я хотела вам задать такой тяжелый вопрос: правда ли, что перед штурмом “Норд-Оста” врачи не знали о том, что будут применять специальный газ?

— Вы задали, Елена, очень серьезный и сложный вопрос. Мы действительно не знали. И это оправданно.

— Вы считаете, что вас не должны были об этом предупреждать?!

— Выслушайте внимательно. Медицинскую помощь организовывал Комитет здравоохранения Москвы. Мы только помогали. Допустить во время спецоперации утечку информации о применяемом газе было нельзя. В интересах дела, наверное, так и надо было поступить.

Спецслужбы, принявшие такое решение, снабдили спасателей и сотрудников ОМОНа препаратом нолаксон. И когда они вошли в здание, всем пострадавшим была сделана инъекция этого препарата. А мы уже потом людей принимали.

Другое дело, что примененный газ фентанил имеет избирательное действие, даже во время операций в стационаре иногда бывают трагические случаи. А на Дубровке люди три дня находились без движения, без еды и лекарств.

У них обострились заболевания, поэтому у некоторых заложников не было должного эффекта от применения нолаксона. Это первое. Второе: в кратчайший срок 800 человек не вынесешь с соблюдением всех норм и правил. Повезло тем, кто с краю сидел…

— Если произойдет какая-то чрезвычайная ситуация, мы можем быть уверены, что у медиков всегда под рукой полный набор средств, которые могут понадобиться при разных кризисных ситуациях?

— Вот в этом вы можете не сомневаться. У нас есть то, чего нет у обычных врачей, это я гарантирую.

“Хочу работать у вас!”

— Здравствуйте, я вам звоню из Томска. Меня зовут Егоров Дмитрий, я анестезиолог-реаниматолог, заканчиваю ординатуру. Как попасть на работу в вашу структуру?

— Дима, очень просто. В Томске есть Территориальный центр медицины катастроф. Адрес его в городе всем известен. Обращайтесь туда, говорите, на что вы способны, что вы можете и готовы работать в чрезвычайных ситуациях. Я думаю, вам не откажут. Но помните: это очень непросто.

— И еще один немаловажный вопрос для молодого специалиста. Как оплачивается ваша работа?

— Вот здесь я вас не могу порадовать. Мы просто сидим на бюджетных ставках, и зарплата зависит от количества вызовов и дежурств, которые вы будете осуществлять в центре.

— Это как в “скорой помощи”?

— Нет, у нас самостоятельные бюджетные ставки. В каждом субъекте РФ есть свои доплаты, которые предусматриваются решением администрации субъекта РФ.

— Ладно, спасибо вам.

— В нашу службу идти, Дима, дело ответственное и нужное. Нам нужны молодые и энергичные люди, способные работать в условиях ЧС. Анестезиолог-реаниматолог — дело сложное, тяжелое. Вы можете приехать к нам на усовершенствование своей квалификации.

— Спасибо, до свидания.

— Здравствуйте, вас беспокоит Римма из Мытищ. У меня к вам чисто женский вопрос. Ваши медсестры все время находятся рядом с такими сильными мужчинами, спасателями, военными. Скажите, а между ними случаются романы, может, кто-то замуж выходит?

— Да, точно.

— И много таких случаев?

— Не много, но есть. В Центре медицины катастроф мы сыграли несколько свадеб, медсестры выходят замуж за врачей, за спасателей, женщины-врачи тоже выходят замуж. Пожили дней 40 во время чеченских событий в палатках, в полевых условиях, присмотрелись друг к другу и… А вот разводов не было.

— Ой, как интересно. А вообще сильный пол не обижает женскую половину?

— Конечно, нет. Николай Иванович Пирогов недаром ввел сестринское дело, без женщин в этих ситуациях очень тяжело.

Повязку наложить умеет каждый, а кто при этом добрые слова скажет, поддержит, погладит? И легче станет, правильно? Поэтому наши медсестры — уникальные девчонки. Кстати, все имеют ордена и медали.

А наш бывший самый главный врач тоже женщина — вы ее много раз видели по телевизору, Ирина Назарова.

— Добрый день. Меня зовут Михаил. У меня к вам не совсем обычный вопрос. Как попасть в ваш отряд?

— Тут надо иметь опыт практической работы, желание и умение работать в необычных условиях. Вы должны быть контактным в коллективе. Врач-спасатель должен быть не только классным специалистом, но и уметь грузить-разгружать, варить, кормить, развертывать-свертывать модули и палатки, стойко переносить тяжелые условия ЧС.

— То есть это основные критерии отбора?

— Нет, в первую очередь — профессионализм, а все остальное чтобы умел делать. Мы сами все делаем, понимаете? Вы представляете себе полевые условия?

— Гипотетически может у вас работать человек без медицинского образования, но умеющий “грузить и разгружать”?

— У нас огромный контингент, обеспечивающий работу врачей, и очень много специальностей. У нас же реабилитационный центр свой, транспортный отдел, инженерно-техническая служба, служба связи, штаб и т.д.

— Хорошо, спасибо большое, до свидания.

— Добрый день, меня Маша зовут, я из Москвы.

— Добрый день, Маша.

— Скажите, а должны ли гаишники уметь оказывать первую помощь? Я просто была свидетельницей ДТП, и долго не было “скорой”…

— А вы умеете оказывать первую помощь?

— Нет, я не умею.

— Почему? Почему население не может оказать друг другу помощь?!

— А сам гаишник должен уметь жгут наложить?

— Сейчас в ГИБДД принята новая программа по сокращению смертности и сокращению числа ДТП и ЧС. И теперь каждый инспектор будет обязан уметь оказывать первую помощь. Мы уже начали подготовку: провели в Подмосковье учебные занятия.

Собрали всех командиров батальонов, чтобы посмотреть, как их учат оказывать первую помощь. Оказалось, учат плохо, и они боятся навредить. Но наложить жгут или повязку, сделать искусственное дыхание обязан уметь каждый человек. А стражи дорог должны в большем объеме этим владеть.

И вот сейчас для них создаются специальные обучающие центры.

Сегодня лучше других умеют оказывать первую медицинскую помощь спасатели, хотя они и не медики. Они великолепно этим владеют. На втором месте, конечно, должны быть сотрудники ГИБДД. В армии всех военных этому учат. Если вы хотите этому научиться, пожалуйста: в Москве есть несколько обучающих центров.

— Бесплатных?

— Конечно. Ведь там ничего сложного нет, обычные навыки. Это умение в первую очередь оказать помощь самому себе, близким и тому, кто рядом.

— А сколько нужно времени, чтобы отработать эти навыки?

— Научиться можно за 5—6 дней, а тренироваться можете всю жизнь.

“У вас героическая работа!”

— Здравствуйте. Меня зовут Галина Ситько, я домохозяйка. Скажите, пожалуйста, у вас такая непростая работа, а награды за нее дают?

— За 12 лет существования Центра медицины катастроф получили награды около 200 человек.

— А зарабатывают они больше, чем обычные врачи?

— Нет. Только за дежурства в чрезвычайных ситуациях доплаты имеют.

— Здравствуйте. Меня Вера Ругер зовут. Не кажется ли вам, что у нас в стране повсюду гуманитарная катастрофа? Во многих местах люди годами не видели врачей. Нормального медицинского обслуживания мы, наверное, не дождемся. Выход из этой ситуации какой-то есть, на ваш взгляд?

— Вы из какого субъекта Федерации?

— Из Москвы.

— А что такое гуманитарные катастрофы в вашем понятии?

— У меня просто родственники живут в деревне, и я боюсь даже на лето туда ребенка отправлять, потому что никакой медицинской помощи там не дождешься…

— Я отчасти согласен, хотя это не мое направление деятельности. Все-таки за эти дела должен отвечать сотрудник Минздравсоцразвития. Вы согласны, что советская модель организации здравоохранения была очень доступной?

— Да, конечно… Она имела много положительных сторон, но не оптимальна.

— Она была очень жесткая: выпускники-врачи должны были три года отработать по распределению, в том числе и на селе, потом их меняли и т.д. А сейчас дали вольную в этом плане.

И кто сегодня хочет ехать работать в деревню? Значит, надо заинтересовать, правильно? Если село работящее, администрация думающая, медпункт хороший, то там можно работать. А если все запущено, поедет ли туда врач? Патриотов-то у нас сейчас не очень много. А ведь есть еще и труднодоступные районы, например на границе Чечни и Грузии.

Там сколько лет врачей не было! И мы ежегодно вместе с погранслужбой, с ФСБ организуем вылет нашей бригады, специалистов 10—12 едут и, как правило, около месяца там работают.

— А в Тульской области есть ваше подразделение?

— У нас 82 центра по России, и в Туле тоже есть. Я вам вот что хочу сказать: хочется думать, что это явление временное, все-таки меры принимаются, национальные проекты и т.д.

Многие губернаторы организуют поезда или “автомобили здоровья”.

Мы планируем этим летом организовать поездки по регионам, несколько автобусов с нашими специалистами будут обследовать, проводить диспансеризацию, консультировать население, особенно отдаленных районов.

— Получается, что вам приходится делать работу Минздрава и бардак в нашей официальной медицине никогда не прекратится…

— В последнее время все более-менее стабильно. Вот вы посмотрите, на национальный проект развития здравоохранения выделили 132 млрд. рублей. На участковых врачей, на фельдшеров… Я думаю, это должно помочь решению проблемы, все-таки средства большие.

— Ну, не знаю… Мне кажется, что одна надежда на вас и остается.

— Приятно слышать, но очень хочется, чтобы у медицины катастроф было меньше работы.

— Тогда вам, да и нам искренне этого желаю…

Источник: https://www.mk.ru/editions/daily/article/2006/03/01/185559-meditsinskiy-spetsnaz.html

Врачи специального назначения

Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат

Медицинский отряд специального назначения – формирование, предназначенное для выполнения множества задач. Притом в любых условиях мирного и военного времени: в зонах ведения боевых действий, при ликвидации последствий стихийных бедствий, аварий или катастроф. Такая специфика диктует свои особенности и ритм работы, которые даже для опытных военных медиков часто бывают непривычными.

В полной боевой

Как известно, медицинский спецназ работает по большей части в полевых условиях. А это значит, что его бойцы в буквальном смысле должны находиться в постоянной готовности выдвинуться в любую точку зоны ответственности, где требуется квалифицированная медицинская помощь. И не только на Дальнем Востоке.

На практике получается так, что в отрыве от места постоянной дислокации медицинский спецназ работает от четырех до пяти месяцев в году.

Причем это могут быть как плановые командировки, связанные с повышенным уровнем заболеваемости, для оказания практической и методической помощи в какой-то конкретной воинской части, так и внезапные выезды при чрезвычайных ситуациях.

Основная задача отряда, где служат наши герои – капитан медицинской службы Алексей Сенчалов и старшая медсестра старший сержант Оксана Ланг, – оказание медицинской помощи больным и пострадавшим в горячих точках, в зонах боевых действий. Учатся этому на тактико-специальных занятиях и учениях, максимально приближенных к боевой обстановке.

– В ходе таких учений первоочередная задача – в кратчайшие сроки развернуть мобильный госпиталь на базе подвижных комплексов врачебной помощи ПКВП-01, – объясняет капитан Сенчалов.

– На вооружение медицинского отряда специального назначения Восточного военного округа комплекс пневмокаркасных модулей с новейшим оборудованием поступил еще в декабре 2014 года.

Фактически именно мы первыми в наших вооруженных силах обкатывали это оборудование.

Подвижные медицинские модули комплекса могут развертываться прямо на технике или устанавливаться на грунт.

Они оснащены системами освещения, отопления, принудительной вентиляции, кондиционирования воздуха, горячего и холодного водоснабжения, сбора использованной воды, снабжения медицинскими газами, аварийного электроснабжения.

Гидравлические погрузочно-разгрузочные устройства, современная аппаратура и медицинское оборудование позволяют оказывать квалифицированную и специализированную медицинскую помощь пострадавшим в любых чрезвычайных ситуациях.

– По оснащению мы можем дать фору многим стационарным медицинским учреждениям Хабаровска, – говорит старший сержант Оксана Ланг.

– Высокоточная медицинская аппаратура позволяет оказывать не только квалифицированную, но и специализированную медицинскую помощь. За сутки через наш полевой госпиталь может пройти свыше 200 пациентов.

И мы должны обеспечить функционирование сортировочного, приемного, хирургического отделений, а также отделения анестезиологии и реанимации.

Путь в профессию

Так уж совпало, что мои собеседники – начальник госпитального отделения отряда капитан медицинской службы Алексей Сенчалов и старшая медсестра этого отделения старший сержант Оксана Ланг – решили стать медиками еще в школьные годы.

Оксана поступила на работу в 301-й окружной военный клинический госпиталь после окончания Биробиджанского медицинского училища (с 2012 года – колледж) – того самого, где в свое время учились Надежда Дураченко и Галина Михайлова, погибшие 5 декабря 2016 года при обстреле боевиками мобильного госпиталя Минобороны РФ в сирийском Алеппо. Собственно, туда же, в Алеппо, прилетят несколько дней спустя и бойцы отряда, в котором сегодня служит Оксана.

А начинала она в хирургическом отделении медсестрой-анестезистом.

К тому времени этот один из старейших военных госпиталей на Дальнем Востоке, прародителем которого был основанный еще в 1867 году лазарет Хабаровской постовой команды, уже представлял собой не просто многопрофильное специализированное лечебно-профилактическое учреждение.

Здесь была создана добротная клиническая, методическая, учебная и научная база. Так что молодому специалисту было, где и у кого поучиться. И Оксана не теряла времени даром. Вскоре ее перевели в отделение реанимации, потом – старшей медсестрой в терапевтическое отделение.

Решение поступить на военную службу по контракту она приняла десять лет назад. 

– Решение, честно говоря, далось мне легко, – рассказывает Оксана. – К тому времени я уже четко понимала, с чем придется столкнуться, и эти трудности меня не пугали. Хотелось не только испытать себя, но и приобрести новые знания, практические навыки, расти в профессии. Все это и пришло потом в процессе службы в медицинском отряде специального назначения.

Ее непосредственный начальник – капитан медицинской службы Алексей Сенчалов тоже со школьных лет шел к своей мечте. Поступив в Амурскую государственную медицинскую академию, он после 4-го курса перевелся в Томский военно-медицинский институт, где позже и проходил интернатуру. 

– Учиться приходилось очень много, в том числе и заниматься самостоятельно, – рассказывает Алексей. – Ведь военные врачи изучают предметы, которым не учат гражданских медиков.

Например, есть в программе военно-полевая хирургия, есть военно-морская хирургия.

Кроме того, военные медики изучают физиологию военного труда, физиологию летной медицины, подводного плавания, военную токсикологию и многое другое.

По окончании института выпускников отправляют в войска, а уж потом, если заслужат, принимают в ординатуру.

Сенчалов такую возможность заслужил профессиональной работой в должности начальника медицинского пункта в одном из соединений Восточного военного округа. Потом были три года учебы в ординатуре Военно-медицинской академии им. С.М.

Кирова в Санкт-Петербурге, после успешного завершения которой его назначили начальником госпитального отделения медицинского отряда специального назначения.

Сирийский опыт

Алексей и Оксана были командированы в Сирийскую Арабскую Республику.

В составе медицинского отряда более 80 человек – врачи, средний и младший медицинский персонал, а также специалисты вспомогательных служб.

С декабря 2016-го по апрель 2017 года этот отряд работал в стационарном медицинском пункте на базе поликлиники города Алеппо, оказывая помощь российским военнослужащим авиабазы Хмеймим и местным жителям.

– Когда мы только прибыли, в городе еще шли боевые действия, поэтому было много раненых , – вспоминает капитан медицинской службы Алексей Сенчалов. – Моими пациентами часто были сирийские беженцы и жители города.

Я по специальности терапевт и занимался пациентами с терапевтической патологией. В основном это заболевания бронхолегочной системы, желудочно-кишечного тракта. В меньшей степени встречалась сердечно-сосудистая патология.

Также приходили люди с проблемами опорно-двигательного аппарата.

Оксана Ланг вспоминает, что за день в их центр в Алеппо приходило от 70 до 100 человек.

Прием вели и дежурный врач, и врачи-специалисты: хирурги, терапевты, педиатры, стоматологи, медсестры… Но работа не ограничивалась стационарной помощью.

Чаще всего врачебно-сестринская команда выезжала в пригороды или лагеря беженцев. На месте разворачивался пневмокаркасный модуль, где принимали порядка 200 человек.

– Об этом страшно вспоминать, – рассказывает Оксана. – Дома разрушены, среди женщин и детей здоровых нет, страдают инфекционными заболеваниями, почти все голодные. Вообще было больно смотреть, как мучаются люди после многолетней войны…

– В качестве переводчиков выступали даже школьники, то есть дети, у которых один из родителей был русским. Они хорошо знали оба языка. – продолжает Оксана. – Дети после школы шли к нам и помогали с переводом, потому что переводчиков не хватало.

В стационарный медицинский пункт, созданный на базе поликлиники города, регулярно приходили и местные студенты-медики. Передавая им свой опыт, капитан медицинской службы Алексей Сенчалов и старшая медсестра старший сержант Оксана Ланг, как и все российские специалисты, уверены, что в недалеком будущем их сирийские помощники сами будут заботиться о здоровье своих сограждан.

Источник: https://zvezdaweekly.ru/news/t/20186261429-2kQIl.html

Медицинское обеспечение малых групп спецназа

Медицинский спецназ: кто такие алгологи и что они лечат

В этот раз разговор пойдет о том, от чего во многом зависит жизнь бойца на поле боя – медицинское обеспечение.

У нас в армии оно вроде бы как и есть, но так и осталось на уровне 80-х годов.

Ничего в войсках, по крайней мере, на уровне индивидуального медицинского оснащения и оснащения малых групп так и не поменялось.

Разве что кое-где ИПП стали выдавать в красивой камуфлированной обертке (правда с худшим качеством, чем старые), и вместо старых ленточных жгутов появляются жгуты Альфа.

В группах СпН нет штатных санинструкторов, поэтому внештатно ими становятся в первую очередь те, кто имеет какое-либо медицинское образование. Если таковых нет, то добровольцы, а когда и добровольцев нет, то решение принимает сам командир.

С внештатными санинструкторами проводят сборы, на которых учат накладывать повязки, делать различные виды инъекций, проводить реанимационные мероприятия: ИВЛ, непрямой массаж сердца.

Также объясняют какие препараты при каких заболеваниях и в каких случаях следует применять.

Штатное обеспечение санинструкторов

ИПП нового образца, в «камуфлированной» упаковке

Оснащение санинструкторов небогатое. Штатно выдают сумку санитарного инструктора образца 1989 года, в которой находится следующее содержимое (может незначительно отличаться):

  • феназепан в таблетках – 1 упаковка. (список Б – только по войне),
  • цистамин в таблетках – 10 упаковки (в пеналах),
  • этаперазин в таблетках – 2 упаковки (пенале),
  • доксациклина гидрахлорида в капсулах – 3 упаковки,
  • раствор Йода 5 % в ампулах — 1 упаковка,
  • раствор Аммиака 10 % в ампулах — 1 упаковка,
  • сода пищевая 50 гр. – 1 упаковка,
  • раствор Промедола – 1 упаковка (только на боевых выходах),
  • раствор Афина – 1 упаковка,
  • бинт Стерильный — 10 шт.,
  • индивидуальный Пакет Перевязочный – 5 шт,
  • повязка Медицинская Малая — 1 шт,
  • жгут Эсмарха кровоостанавливающий резиновый — 2 шт,
  • лейкопластырь рулонный – 1 шт,
  • булавки безопасные большие — 10 шт,
  • нож садовый – 1 шт,
  • блокнот — 1 шт,
  • карандаш простой – 1 шт,
  • повязка санитарная Красного Креста – 1 шт.

Дополнительно к содержимому сумки дают еще жгуты, ИПП, глюкозу и NaCl в стекле, бинты и иногда парацетамол, зеленку, йод.

Такой комплект предназначается на 12-20 бойцов группы. Кроме него, каждый военнослужащий группы персонально получает ИПП, кровоостанавливающий жгут и (на боевые выходы) промедол.

Дополнительно приобретаемые медсредства

Конечно, такого комплекта недостаточно, поэтому опытные бойцы стремятся приобрести современные медицинские средства иностранного производства – индивидуальный медицинский комплект (Individual First Aid Kit — IFAK) в сборе или отдельные его составляющие:

  • турникетные жгуты типа Combat Application Tourniquet (CAT) и SOF Tactical Tourniquet (SOFTT)
  • современные кровоостанавливающие средства – гемостопы
  • израильские ИПП
  • штатовские ножницы и ножи для разрезания одежды

Турникетные жгуты: Combat Application Tourniquet (CAT) или SOF Tactical Tourniquet (SOFTT) Кровоостанавливающее средство – гемостоп Индивидуальный перевязочный пакет Ножницы и ножи для разрезания одежды

Это современные эффективные медицинские средства, позволяющие, в том числе, и оказывать первую помощь самостоятельно, одной рукой.

Также требуются обычные медикаменты для наполнения индивидуальных аптечек и аптечек для малых групп, сейчас приобретаемые самостоятельно на собственные деньги военнослужащих.

Вот пример самостоятельно приобретаемого наполнения групповой аптечки в одном из подразделений:

  • системы для внутривенных инъекций,
  • шприцы,
  • салфетки спиртовые упаковка,
  • церукал (применять при рвоте по 2 ампулы в шприц),
  • NaCl,
  • глюкоза,
  • кетанов (применять при травматических болях 1-2 ампулы в шприц в зависимости от боли),
  • софрадекс (применять при поражениях глаз и ушей),
  • АЦЦ-лонг (применять при простуде),
  • ацикловир (при герпесе),
  • лоратадин (при аллергии),
  • дексаметазон (при болевом шоке),
  • трентал (при обморожениях и ранениях),
  • димедрол (при высокой температуре совместно с анальгин 1х1 в шприц. Не использовать при действиях в горной местности),
  • анальгин (при высокой температуре совместно с димедролом 1х1 в шприц. Не использовать при действиях в горной местности),
  • кофеин (при сильной одышке 1 ампула внутримышечно),
  • нурофен (при различных болях и высокой температуре),
  • ципролет (при простудных заболевания, при воспалении десен),
  • азитромицин (при ангине, гайморите),
  • нафтизин (при насморке),
  • цитрамон (при температуре),
  • ацетилсалициловая кислота (при температуре и болях в горле),
  • активированный уголь (при поносе и отравлениях),
  • нитроглицерин (при болях в сердце),
  • колдрекс (при температуре),
  • лоперамид (при поносе),
  • но-шпа ампулы (при спазматических болях и болях в области живота),
  • линекс (при поносе),
  • регидрон (при поносе),
  • мазь «Левомеколь» (для профилактики раневой инфекции),
  • хлоргексидин (обеззараживание ран),
  • аммиак (для приведения в чувство),
  • перекись водорода (промывка ран),
  • раствор бриллиантовой зелени (для обработки ран),
  • раствор йода (для обработки ран),
  • фталазол (при поносе, дизентерии, пищевых отравлениях),
  • аспаркам (для профилактики калиевой недостаточности в горах),
  • мазь диклофенак (при болях в суставах),
  • новокаин,
  • сульфацил натрия (при насморке),
  • ватные палочки,
  • салфетки стерильные большие и малые,
  • бинты стерильные,
  • лейкопластырь бактерицидный,
  • лейкопластырь 3/500 см,
  • ножницы – 1 шт,
  • ватномарлевый тампон,
  • клапан при ранении грудной клетки,
  • катетеры для ВВ,
  • системы для ВВКВ.

Профессиональные медики, конечно, найдут немало устаревших препаратов и предложат их более эффективные современные аналоги – ну так список и не претендует на истину в последней инстанции, приведен в качестве примера.

Что хотелось бы получать на снабжение:

  • Современные медицинские препараты, на примере перечисленных выше.
  • Рюкзаки для санитарных инструкторов, в которых предусмотрены были бы отдел для медицинского имущества и отдел непосредственно для имущества военнослужащего.

    Причем отдел для медицинского имущества должен быть выполнен абсолютно гидрозащищенным, чтобы таблетированые препараты и препараты, которые при попадании влаги могут быть испорченны, не подвергались ее воздействию при любых условиях окружающей среды, при переправах через водные преграды и т.д. В комплекте должны идти обязательно ампульницы компактные и вместительные.

  • Шприц-укладки нужны штатные, в которых находились бы уже готовые противошоковые, обезболивающие и другие препараты в шприцах, заполненные и упакованные в фабричных условиях. Такие наборы уже давно существуют в иностранных армиях и очень облегчают жизнь их медицинскому персоналу.

  • Целокс, гемостоп и им подобные современные кровоостанавливающие препараты.

  • Носилки компактные и легкие, универсальные с возможностью переноски как несколькими людьми, так и транспортировке раненного с помощью вертолета, при действиях на лыжах — с возможностью крепления их на лыжи раненного и транспортировке с их помощью. Сейчас нет необходимых носилок, пригодных для использования подразделениями СпН, приходится покупать иностранные, туристические либо шить их самим.

Дополнительно:

  • Создать спец. курсы парамедиков для повышения навыков нештатных санинструкторов с выдачей удостоверений и последующие курсы повышения квалификации для них.

Нам много не надо — нам просто надо ВСЕ.

Потому что о медицинском обеспечении действий подразделений специального назначения заботятся сами бойцы и мед службы на местах, причем от последних помощь чаще всего исходит в виде рекомендаций что купить и как этим пользоваться, т.к.

они сами ограничены в средствах, которые поступают по линии снабжения.

P.S. От себя. Мой блог читают самые разные люди, в том числе, например, и члены Общественного совета МО РФ.

Быть может на одном из совместных заседаний с Министром обороны, вместо рассуждений о пейнтболе и новых опознавательных знаках, поднять действительно серьезную проблему? Не век же людям, которые частенько рискуют своей жизнью, за свой счет закупать то, что им должно давать государство. От наличия нужных медикаментов зависит их жизнь…

Всё изложенное — личное мнение офицера СпН МО РФ

Источник

Источник: https://lastday.club/meditsinskoe-obespechenie-spetsnaza/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.